К счастью, еще живы свидетели тех событий и Новикова Зоя Николаевна, с которой нам посчастливилось познакомиться и взять интервью, которая оказывается живёт рядом с нами, в Доностия (Сан Себастьяне)-один из этих очевидцев, так называемых «Детей Блокады Ленинграда». 
Можно было бы узнать биографию Новиковой Зои Николаевны лишь с помощью её поэзии, фотографий и картин, написанных на протяжении её жизни. Из её поэзии :
«Я хотела б заново родиться,
По другому жизнь мою прожить,
Чтоб на свет позднее появиться
И под мирным небом в детстве жить.
Я в войну,в Блокадном Ленинграде,
Семилетней девочкой была
Я тогда ещё не понимала
Это слово страшное- Война.
До сих пор я слышу свист снарядов,
Что летели над моим окном,
Я не знала-что я жить останусь
Что Война- закончится потом.
Я всю жизнь не помнила б страданий
Что пришлось в те годы пережить.
Мир-настал но, после той Блокады,
Я училась заново ходить»
Новикова Зоя Николаевна родилась в довоенное время в 1935 году, и к началу войны ей было 6 лет. Самая прекрасная пора, как детство, пришлась на войну и жизнь в блокадном Ленинграде, поэтому некоторые стихи отражают этот самый тяжёлый период времени. Рассказывать об этом она не может без эмоций, как и смотреть кадры хроники блокады без слёз. Житель Блокадного Ленингада – это не звание, не статус, а скорее память которая сопровождает тебя всю жизнь. Да и как это возможно позабыть!….
EUSKALRUS: Зоя Николаевна, как вы оказались в осаждённом Ленинграде и сколько вам было лет?
ЗОЯ НИКОЛАЕВНА: Когда началась война и фронт быстро приближался к Ленинграду, был приказ Сталина, вывезти всех детей из города. Началась спешная эвакуация, но моя мама медлила. В то время она работала на военно- механическом заводе медсестрой. А потом кольцо блокады уже сомкнулось и наша семья оказалась в Блокадном Ленинграде. Фабрики, которые продолжали работать, в то время почти все начали производить оружия и танки. Мама, невысокая и хрупкая на вид женщина, быстро научилась работать на станке и изготовлять металлические детали к снарядам. Там она работала по 12 и более часов. Сначала я ходила в детский сад, который продолжал действовать, но иногда, когда начинался обстрел, мы целыми днями сидели в подвалах каменного бомбоубежища. Из-за нехватки витаминов, у меня,как у многих в блокадном Ленинграде, началась цинга, я перестала ходить и мои ноги покрылось болезненными язвами. Мама уходила на работу, а я оставалась лежать одна дома до позднего её прихода.
Мама работала иногда по 12 часов. Я лежала и слушала громкие звуки метронома по радио, которые время от времени прерывались последними сводками с фронта, а ещё реже (это были самые счастливые мгновения), по радио детский диктор, Мария Петрова, читала по главам В.Г. Короленко » Дети подземелья». До сих пор помню её необычный голос, который на время переносил меня в воображении далеко от войны, в мирное время. Правда, часто это прерывалось сиреной -сигналом к спуску в бомбоубежище. Когда начиналась бомбёжка многие бежали в ближайшее бомбоубежище или спускались в подвал дома. Но мама была на заводе, а я оставалась лежать,слушая вой снарядов и думая далеко ли или близко от меня упадёт в этот раз бомба. Сначала слышался звук пролетающих над городом самолётов, затем, свист падающих снарядов и наконец, страшный грохот. Иногда я понимала, что снаряд упал совсем близко и где-то поблизости разрушил дом или несколько домов. Когда мама возвращалась домой, она боялась зайти за угол 2ой Красноармейской, где мы жили, так как не знала стоит ли дом, где я её ждала или на этом месте осталась только глубокая воронка. Люди также гибли и от осколков снарядов, когда они разрывались близко. Они летели с такой силой,что залетали в окна. Так погибла дочь воспитательницы нашего детского сада. Она забежала в подъезд, когда начался обстрел и её убило осколком. И таких случаев было много.
EUSKALRUS: Что наиболее осталось в памяти от тех долгих 900 дней и ночей?
ЗОЯ НИКОЛАЕВНА: Несмотря на то, что я была маленькой, я многое помню. Мой возраст не давал мне бояться. Я как и все дети, думала,что с нами ничего не может случиться. Часто думаю о маме, что ей пришлось пережить и о стойкости с которой она ходила на работу допоздна, заботилась обо мне и ещё помогала тем немногим пожилым соседям, которые ещё оставались в доме. Но наш пятиэтажный дом был почти пуст. Помню, как она приносила с работы старые чертежи и для меня это был самый лучший подарок,так как на другой стороне я могла рисовать! Помню когда зимой 42-го температура опустилась до минус 42-х, а у нас не было ни воды, ни света, ни тем более отопления, мама у меня попросила акварельные краски. Я не давала, но она объяснила,что иначе мы умрём от холода, они хорошо горят. И она бросила их в огонь! Как я плакала! Печь была маленькой, металлической-их называли буржуйками. На ней мама пыталась что-то приготовить что-то вроде блинов из остатков манной каши,которую мне давали если я не доедала свою порцию в детском саду или из картофельных очисток. Как-то я читала,что у жителей блокадного Ленинграда особое отношение к книгам. И это правда. Несмотря на нехватку топлива, мама сохранила много книг и когда я уже не могла ходить, я любила их листать, рассматривать часами иллюстрации. Особенно помню старинную книгу Пушкина. Читать я ещё не умела. Война помешала мне начать школу вовремя и первый раз я пошла в школу в 10 лет, после Победы. Но с момента, как я научилась читать, и на протяжении всей жизни, у меня необычная тяга и любовь к произведениям Пушкина. Самым тяжёлым временем для ленинградцев была зима 1941-42 годов, когда морозы достигали 40 градусов, а не было ни дров, ни угля. В домах все спали в пальто и шапках. Люди съедали всё: и кожаные ремни, и даже подмётки из натуральной кожи, которые перед употреблением, долго размачивали в воде. Помню, как еле-еле пришёл домой зимой 42-го папа, которого по состоянию здоровья не взяли на фронт и он тушил на крыше фугасные бомбы, откапывал людей после бомбёжек, копал окопы… Он вошёл на кухню, упал, и от бессилия умер. Мама его обмыла, зашила в белую простынь и свезла во двор на саночках. А там каждый день проезжала специальная машина, которая собирала все трупы по городу и свозила за город. Там их укладывали в огромные рвы. Естественно фамилий никто не писал. Больше всего погибло в 42-ом году. Впоследствии, на этом месте открыли Мемориальное Пискарёвское кладбище. А рвы превратились в братские могилы, в которых покоятся около 500 тысяч мирных жителей, погибших во время блокады. На каждой год: 1941,1942, 1943. Плакать-нет не плакали. Когда видишь везде смерть, так тяжело,что слёз не остаётся. Думаешь, сегодня он, а завтра наверное мы. Я осталась жива благодаря моей маме. Всем, кто работал на производстве давали …..250 граммов хлеба, выпеченного пополам с древесными и другими примесями и от этого он был очень тяжёлым. Все остальные, в том числе и дети, получали 125 граммов такого хлеба. Врачей не было и лечились сами. Маме посоветовали давать мне настой из молодых иголок хвои, когда я уже не могла ходить . За ними ей приходилось ходить очень далеко, пешком, транспорт не работал. Это были единственные витамины, которые я начала пить. Постепенно на моих ножках стали исчезать открытые раны. Но ходить я не могла, поэтому к концу блокады мне пришлось учиться ходить заново, медленно, шаг за шагом, переставляя ноги и держась руками за решётку сада напротив нашего дома. Сада, правда, уже не было. На его месте была глубокая воронка от упавшего снаряда. Многие, как пожилая пара наших соседей, всё время лежали и даже не могли от бессилия встать и пойти получить по карточкам свой рацион хлеба -125 граммов. Мама им помогала и приносила хлеб, пока они были живы. Умирали целыми семьями. Помню, как зимой приходилось, выходя из дома, перепрыгивать через большой сугроб, а когда снег оттаял, оказалось там был труп женщины. Помню, как дали пакетик на Новый год в детском саду с небольшими сладостями. И по дороге начался обстрел и стали падать бомбы. Мы побежали и у меня просыпался изюм в глубокий снег. Я пытылась его отыскать, а мама тянула меня в бомбоубежище и так и остался в снегу мой изюм (может поэтому я всю жизнь его так люблю). Помню, что мы ели, а вернее почти ничего: соевый суп, хлеб смешанный с дрожжами, выращенными на целлюлозе, давали по карточкам немного крупы и ещё помню постоянное чувство голода. Когда немцы разбомбили Бабаевские склады, где были небольшие запасы сахара и муки, люди рыли потом землю, пропускали её через воду, нагревали и пили, только потому, что она немного была сладкая. За водой ходили пешком на реку Фонтанку или иногда на Неву.
Дорога жизни – это единственная транспортная магистраль, по которой блокадный Ленинград, через Ладожское озеро был связан со страной какое-то время. Именно через Ладожское озеро зимой 41 и 42-го годов пытались провезти продукты жителям города. Сотни грузовиков и водителей проваливались под лёд. Ольга Берггольц написала о Дороге жизни:
«Дорогой жизни шёл к нам хлеб,
Дорогой дружбы многих к многим.
Ещё не знают на земле
Страшней и радостней дороги.»
Люди, пережившие блокаду, как моя мама и я, даже в мирное время никогда не могли выбросить хлеб и часто в Ленинграде было слышно уменьшительное «хлебушек».
Несколько раз, Зоя Николаевна прерывает свой рассказ, голос начинает дрожать и показываются слёзы. Особенно, когда вспоминает историю мальчика, которого мама послала с карточками за хлебом. Это было начало месяца и там были отрывные талоны на весь месяц. Он пришёл домой и сказал матери, что хлеб ему не дали, так как карточек у него в кармане нет. То ли потерял, то ли украли. Мать, у которой были ещё маленькие дети его побила и сказала, что теперь из-за него они все умрут с голода. Мальчик, с горя залез под кровать и не вылезал 2 дня. Когда его вытащили, он уже был мёртв. Стали снимать с него пальто и случайно обнаружили в кармане дырку, а карточки оказывается просто упали в подкладку пальто и лежали там.
EUSKALRUS: А как вы помните последние дни блокады и сам момент снятия блокады?
ЗОЯ НИКОЛАЕВНА: Когда блокаду сняли и можно было ходить спокойно, не боясь обстрелов, мы с мамой поняли, что чудом наш дом уцелел. Совсем близко, прямо за нашим домом был разрушен большой пятиэтажный дом, слева и справа от нашего дома тоже были разрушены дома, а перед домом от упавшего снаряда образовалась глубокая воронка. К концу блокады по радио стали сообщать военные сводки о том, что скоро советские войска прорвут вражеское кольцо вокруг Ленинграда. Все с нетерпением ждали этого дня. И вот наконец, по радио, в то время оно казалось близким, живым и единственным, что соединяло людей с миром, буквально закричали радостно: «Блокада Ленинграда прорвана!!!». Это была ещё не победа, но все плакали – от счастья и радости, что остались живы, и что немцы уже не войдут в город. Все на улице обнимались и целовались. Все были весёлые, казалось всё самое страшное уже позади. Тогда я не знала, что звук, как падают бомбы на город невозможно будет забыть и это будет преследовать меня всю жизнь. Поэтому сейчас, когда я поздравляю родных с праздниками, я всегда желаю в первую очередь: мирного, чистого неба

От автора: Блокада Ленинграда продолжалась 900 дней: с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года, два с половиной года. Несмотря на широко развернувшуюся эвакуацию, в сентябре 1941 года в окружённом городе оказалось 2 млн 887 тысяч жителей. Когда замкнулось блокадное кольцо, в Ленинграде оставалось, помимо взрослого населения, 400 тысяч детей – от младенцев до школьников и подростков.
Стихи о блокаде Новиковой Зои Николаевны:
«Войною искалеченное детство
Сквозь дымку лет Я вспоминаю вновь
Как в осаждённом зимнем Ленинграде
Нас согревала Родины любовь.
А детский сад,что жил не детской жизнью
Был не похож на мирные сады
Под вой бомбёжек часто засыпали,
А тихий час наш был -без тишины.
А город – жил, своей отважной жизнью
Ковал оружие, павших хоронил
Но вынес тяжесть этих дней суровых
И гордой головы он -не склонил
И те, кого война застала в детстве
Кто пережил блокадные года
Тот не забудет,что такое Голод,
И Родины любовь,что сберегла.»
Январь.1982
До войны Зоя Николаевна мечтала стать художником, много рисовала, и в детском саду у неё была самая толстая папка её рисунков. Послевоенное время жизнь была сложной, и хотя она ходила в художественную школу и поступила в Ленинградское Государственное Художественное училище им. В.Мухиной, не смогла закончить его по разным обстоятельствам. Надо было работать. Пришлось работать художником-оформителем и писать политические лозунги и оформление красных уголков. Время свободного почти не оставалось, но все же когда оно было, она его посвящала любимому делу-писала картины, на картоне или даже фанере (если не было денег на холст). Любовь к живописи у неё осталась на всю жизнь. И если она много лет работала художником -оформителем, то когда пошла на пенсию, наконец, смогла заняться самым любимым делом -живописью. Так сложилась жизнь, что она оказалась в Испании. И хотя в первые годы только приезжала, теперь с возрастом поселилась здесь в семье дочери, чтобы не оставаться одной в возрасте 80 лет. Но и здесь продолжает своё творчество, пишет картины и стихи… и конечно же, живёт новыми встречами с Россией. Это, иногда сложное отношение между Испанией и Россией, она отразила в маленьком почти шуточном стихотврении:
Ну что же делать мне тогда
Когда я там-хочу сюда!
Когда я здесь-хочу туда!
Ведь не могу я раздвоиться,
Я начинаю уже злиться,
Конечно,злиться на себя
Моя метежная душа
Как в облаках порой летает
А где пристанище не знает».
Уже сделав в Испании несколько выставок свох полотен, Зоя Николаевна пишет, пишет, чтобы успеть как можно больше, так как с грустью вздыхает, что уже 81 и зрение постепенно портится, но старается смотреть на жизнь с оптимизмом, свойственным только людям, закалённым с детства. Здесь, начала купаться зимой и уже познакомилась с местными моржами и старается вести активный образ жизни. Освоила испанский язык и её можно часто встретить в библиотеке за чтением местных газет. Интересуется поэзией, живописью и с удовольствием обсуждает новости внутренней и внешней политики как Испании, так и России. Её захватывает деятельность. Это чувствуется в разговоре с ней, по её быстрой походке, живой мимике, молодому, звонкому голосу, живому взгляду и планам к путешествиям. Так, два года назад она осуществила свою мечту и увидела все места где жил и работал Сальвадор Дали, о котором она знает почти всё и может часами рассказывать о его жизни. На прощание, она показывает медали, есть и за оборону Ленинграда. От автора: На 1985 год медалью «За оборону Ленинграда» награждено около 1 470 000 человек. Среди них 15 тысяч блокадных детей и подростков.
EUSKALRUS: Здоровья вам, Зоя Николаевна и долгих и счастливых лет жизни и, конечно же, новых встреч с Россией и вашим любимым городом на Неве.
И лучше всего закончить это интервью её же поэзией:
«Когда прочтёшь мои стихи,
Меня узнаешь лучше ты
Чем я жила, чему молилась
И что со мною приключилось
Мои страдания и мечты
Мои победы и сражения
Всё-что досталось поколению
В котором суждено мне жить Войну,
Блокаду пережить
Лишившись детства -повзрослеть
Как можно дольше не стареть
Суметь до старости дожить
А в старости-счастливой быть.»
З.Н.2009.
И ещё несколько стихов о дороге домой в самолёте немецкой авиакомпании, о встрече с Петербургом:
«Франкфурт-Ленинград.»
Лечу в немецком самолёте
Мне стюардесса чай даёт,
Не ведает она,не знает,
Где эта женщина живёт.
Она подушечку дала мне,
Чтобы удобней было спать
О,если б знала стюардесса,
Как это трудно всё понять!
Как в жизни всё перевернулось
Где враг был-там теперь друзья,
Хотя не все так быстро могут
Принять всё это,как и я.
Тогда,в блокадном Ленинграде,
Где угасала жизнь моя
Не думала и не гадала,
Что будут здесь потом друзья
Война-лишила меня детства
Отца отняла у меня
Как мне забыть: бомбёжки, голод, блокаду….эти времена!
Теперь во Франкфурт прилетая,
В аэропорту я кофе пью…
На Ленинград жду самолёта
Я так с Россией встречи жду.
З.Н. Март.2011
«Возвращение.»
Ну,наконец, я в Петербурге
Спокойна, некуда бежать.
И я свободна словно птица
Могу запоем рисовать
Давно стоят холсты и краски
А мой мольберт так одинок!
И вот, я к ним опять вернулась
И позади уже полёт.
Дорога дальняя и стрессы,
Всё там осталось позади
Всё это было днём вчерашним,
Что ожидает впереди?»
З.Н.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Какая скверная погода
Стоит у нашего порога
Неужто целый день опять
Дождь будет землю поливать? ..
.Здесь дождь идёт… А там, в России
Наверно всё белым-бело
Дорожку к моему подъезду
Пушистым снегом замело
Моих следов там не увидишь
Но! Если я куплю билет
Я вновь пройду по той дорожке
И там появится мой след.
З.Н. 2003.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
И последнее в форме песни (так как она даже сочинила музыку к этому стихотворению), называется….
Песня Русского Эмигранта
Покинув когда-то Россию
В другом государстве живу
Нет я не больна ностальгией
Но всё же в Россию хочу.
Я в Санкт- Петербурге мечтаю
Пройтись по заветным местам
Лишь там только Белые Ночи
Я столько оставила там.
Увидеть тот дом, где родилась
И купол вдали голубой
Нет, нет я поеду в Россию
А хочешь? Поедем со мной
Пускай говорят, что там плохо
Не верю, не верю тому
Когда я вернусь из России
Тогда всё о ней расскажу.
Меня ожидают в России
Осталось там много друзей
Мне дверь распахнут у порога
И скажут входи же, скорей!
Пускай там не жаркое лето
И холодно очень зимой
Заброшу дела- и поеду
В Россию- как будто Домой!
Покинув когда-то Россию
В другом государстве живу
Нет! Я не больна ностальгией
Но всё же в Россию хочу!
З.Н. 2015
Записала: январь 2017. Васкес Н. Галина.